Эволюция местного самоуправления в России: итоги, проблемы и перспективы

Выдрин И.В.

УДК 352
ББК 66.3(2Рос)

В статье автор рассматривает эволюцию генезиса местного самоуправления в России, выделяя основные этапы реформирования, выделяя проблемы  и перспективы преобразований форм местного самоуправления. Автор проводит критический анализ мнений по становлению и развитию местного самоуправления в России, рассматривает достоинства и недостатки законодательства в этой сфере, особенности формирования местных бюджетов и проблемы реализации полномочий органами местного самоуправления.

Ключевые слова: бюджетдоходыместное самоуправлениеполномочия.

В начале 1990-х гг. о местном самоуправлении в нашей стране довольно много писали и еще больше говорили. В основном, позитивно, восхваляя его видимые и затаенные достоинства, потенциальные качества, стимулирующие развитие местной демократии и всего гражданского общества. Восторгались его близостью к людям, на тот момент новыми, а сейчас уже набившими оскомину характеристиками, вроде формы народовластия и основ конституционного строя России, приобретшими впоследствии правовое выражение. Энтузиазм, с которым это делалось, невольно заставлял задуматься, а как же прежде российское общество обходились без местного самоуправления, его живительной силы и ободряющего заряда.

 Впрочем, в общем хоре славословия звучали порой и пессимистические нотки. Вспоминается, чтоодна из опубликованных тогда журнальных статей, называлась «Местное самоуправление – трудное дитя России». Это сравнение, к сожалению, оказалось пророческим. И хотя по истечении двадцати лет местное самоуправление уже переросло детский возраст, судьба его по-прежнему, остается сложной и до конца неопределенной. Автор той статьи будто предвидел посыпавшиеся вскоре по адресу местного самоуправления многочисленные упреки и выпады в оторванности от системы государственной власти, надуманности его конституционной модели, разрушившей некогда единую вертикаль управления.

 Ее критиками выступали маститые ученые, в частности, профессор С.А. Авакьян, который выражал серьезные сомнения в реалистичности и действенности ст. 12 Конституции РФ, исключившей муниципальные органы из системы государственной власти. Она, по его мнению, создала иллюзию местной власти, функционирующей как нечто автономное, самостоятельное, свободное от политической власти и государственного управления [1]. Был категоричен и профессор Г.В. Атаманчук, заявивший в полемической запальчивости, что «местное самоуправление у нас не состоялось» [2]. Отдельные замечания откровенно задевали муниципальную власть. Профессор Н. Казанцев, например, называл местное самоуправление неким институтом частнокорпоративной власти, лишенным всякого контроля со стороны государства. «В результате, - заключил он, - муниципальные должностные лица занимаются «прокруткой» федеральных средств, месяцами не выплачивают зарплату бюджетникам, социальные пособия – нуждающимся» [3]. Автор данной статьи, поддавшись настроению и велению времени, тоже принимал участие в спорах, правда, на стороне местного самоуправления, доказывая, что дело совсем не в его оторванности от государства, а в системных финансово-экономических и правовых просчетах, лихорадивших все уровни власти [4].

 И не понятно, чего в этой полемике было больше: неудовлетворенности от самого местного самоуправления, как такового, или неудовольствия в его конституционно-правовой модели, предложенной Основным законом страны? Если критика диктовалась в большей степени изъянами конституционного закрепления местного самоуправления, то ничего взамен ему на тот момент не предлагалось. А, кроме того, любая корректировка ст. 12 означала отмену всей Конституции РФ (учитывая расположение данной нормы в ее первой главе), а на этот шаг никто и никогда не решился бы. В то время точно, да и сейчас данное предположение из рода фантастики.

 Если претензии касались местного самоуправления как самого явления, вмонтированного в новую российскую реальность, то его появление было обусловлено требованиями Европейской хартии местного самоуправления, ратифицированной Российской Федерацией в 1998 г. [5]. Для Европы ведь местное самоуправление давно стало нечто вроде эталона современного демократического и правового государства, который должен найти обязательное отражение в национальном законодательстве, а еще лучше в конституциях государств, желающих приобщиться к новым политико-правовым ценностям. Тогдашнее руководство России во главе с Б.Н. Ельциным стремилось в европейские структуры, а потому вынуждено было соблюдать чужие правила. Установленный в России в середине 1990-х гг. (на самом пике разгулявшейся преступности) мораторий на применение смертной казни – требование из того же разряда.

 Помимо едкой критики влиятельной группы ученых непримиримыми оппонентами местному самоуправлению в то время были руководители субъектов федерации. Разумеется, что системное и организованное противодействие муниципальной власти со стороны президентов и губернаторов в подавляющей массе российских регионов было во сто крат опаснее гневных филиппик, звучащих с научных трибун. Примеры противостояния региональных и местных властей становились достоянием всей страны.

 В 1997 г. муниципальная общественность с почтением произносила имя ижевского градоначальника Анатолия Салтыкова, который в Конституционном Суде одолел своего соперника – председателя Госсовета Удмуртии Александра Волкова, впоследствии президента республики, а с 2011 г. ее главы. Нешуточный, принципиальный спор, касавшийся проблем территориальной организации местного самоуправления, закончился победой даже не столько мэра Ижевска, сколько всего муниципального сообщества России. Да что толку, через четыре года Салтыков вынужден был оставить работу в муниципалитете.

В 2000 г. с должностью расстался и глава Омска Валерий Рощупкин – деятельный и очень дельный руководитель, один из лидеров муниципальной России тех лет. Причина все та же: острый конфликт с губернатором Леонидом Полежаевым, которого не устраивали, кажется, все омские мэры (а их после Рощупкина было трое).

 Другой, более близкий нам пример – отношения главы Екатеринбурга Аркадия Чернецкого и губернатора Эдуарда Росселя. В отличие от своих коллег Чернецкий руководил городом в течение 18 лет, хотя начинал мэрскую карьеру вместе с Салтыковым и Рощупкиным примерно в одно и то же время. Это сейчас волею судеб Чернецкий и Россель коллеги: оба они сенаторы верхней палаты парламента, их кабинеты располагаются на одном этаже в областном доме правительства, а до того в течение десятка лет они всерьез конфликтовали. «Войной Белого и Серого домов» - помнится, так называли взаимоотношения областной и городской власти.

 Поверившим в декларируемую Конституцией РФ самостоятельность местного самоуправления руководителям муниципалитетов на деле пришлось бороться за нее, отстаивая компетенцию и бюджеты муниципальных образований. Вообще межбюджетные отношения стали квинтэссенцией споров по линии «регионы – муниципалитеты». Между прочим, трения с областной властью начались у Чернецкого не с Росселя, а со Страхова, своего недавнего первого заместителя по городской администрации, а затем главы Свердловской области. В апреле 1994 г. Чернецкий повел борьбу за предназначенные Екатеринбургу отчисления по налогу на прибыль. Тогдашнее областное управление финансов решило срезать их с 18 до 5 процентов, что выливалось в кругленькую сумму. Это все равно, если бы у каждого горожанина забрали по 130 тыс. руб. неденоминированных денег – этой цифрой глава Екатеринбурга иллюстрировал цену вопроса и масштаб проблемы.

 Чернецкий возмущался, что Екатеринбург обделяют, предлагал пересмотреть некоторые расточительные программы, затеваемые областной администрацией, а ему издевательски советовали приостановить строительство метро. Он настаивал на поименном голосовании по данному вопросу, в ответ же слышал: «Не припирайте нас к стенке». Кстати, Россель, будучи, тогда руководителем областной Думы, поддержал мэра города, но скорее в пику Страхову. Думается, что этот эпизод свидетельствует об истинной подоплеке долгого конфликта. Для Чернецкого в этой истории точно не было ничего личного, им двигало лишь стремление защитить интересы вверенного ему города.

 Отчасти можно понять и губернаторов. Сложившиеся как руководители в условиях теории и практики демократического централизма, предполагающего подчинение нижестоящих вышестоящим органам, они на первых порах не могли взять в толк, что муниципальная власть является организационно и функционально независимой. В то время главы регионов просто недоумевали, почему они при необходимости не могли отменить решений местных властей, а вынуждены были обращаться по этому поводу в суд.

 Они, будучи в то время членами Совета Федерации, оказали серьезное влияние на содержание появившегося в 1995 г. Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации». Его предшественник – Закон 1991 г. «О местном самоуправлении в Российской Федерации», написанный в традициях советской юридической техники, просуществовал совсем недолго. После упразднения системы Советов он почти целиком утратил силу. Новый закон получился небольшим по объему, передавал многие вопросы субъектам федерации и самим муниципальным образованиям. Это касалось и территориального устройства местного самоуправления, и системы его органов (достаточно сказать, что местная администрация в законе вообще не упоминалась), и функционала муниципальной власти. Пробелы, противоречия, свойственные Закону 1995 г., породили множество интерпретаций и двусмысленностей. Отнюдь не случайно, что в тот период к муниципальной проблематике довольно часто обращался Конституционный Суд РФ, решения которого позволяли хоть как-то разрешать систематически возникающие споры.

 А что же федеральная власть? Она пыталась обеспечить комплексное регулирование местного самоуправления. Во второй половине 1990-х гг. появились федеральные законы об основах муниципальной службы, финансовых основах местного самоуправления. Неурегулированные законодательным образом вопросы восполнялись президентскими указами и правительственными постановлениями, которые появлялись преимущественно в преддверии выборов главы государства. Следует упомянуть постановление правительства РФ от 27 декабря 1995 г. № 1251 «О Федеральной программе государственной поддержки местного самоуправления» [6] и указ Президента РФ от 15 октября 1999 г. «Об утверждении Основных положений государственной политики в области развития местного самоуправления» [7]. Последний, впрочем, носил больше абстрактно-теоретический, нежели предметно-регулятивный характер. В это же время в основном сложились организационные структуры межмуниципального сотрудничества в виде общероссийских, региональных и межрегиональных ассоциаций: Конгресс муниципальных образований, Совет российских городов, советы по местному самоуправлению при Президенте РФ и Правительстве РФ, лоббирующие интересы муниципалитетов.

 В 2003 г. был принят новый Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», который резко отличался от своего предшественника. Он в значительной мере усилил централизованное (федеральное) начало в регулировании ключевых вопросов местного самоуправления, наполнил его единообразными правилами и унифицированными положениями. Одновременно был сокращен перечень положений, которые прежде регламентировались субъектами федерации. Количество муниципальных образований выросло до 24,5 тысяч (вместо существовавших прежде 12 тыс. муниципалитетов). Это обстоятельство было объяснено Президентом Путиным следующим образом: «Местное самоуправление – самая близкая человеку власть, власть до которой рядовой гражданин должен дотянуться рукой. Он должен совершенно точно влиять на действия этой власти и чувствовать это влияние» [8]. Тенденция количественного роста муниципалитетов стала магистральной в ходе осуществления очередной реформы местного самоуправления.

 Появление нового Федерального закона комментировалось также необходимостью пересмотра компетенции органов местного самоуправления, а, главное, усилением финансово-экономического потенциала муниципальных образований. Выступая на заседании президиума Госсовета (где В. Путин воздавал должное самой близкой людям власти), Президент РФ предлагал наделить статусом местных налогов целый перечень доходных источников, способных, если не обеспечить финансовое благополучие на местах, то хотя бы заложить его прочные основы.

 Словом, планов на счет местного самоуправления у федеральной власти было много, планов обнадеживающих, внушающих перспективу его поступательного развития. Что же вышло на деле?

 Еще в 2007 г. в ежегодном докладе Совета Федерации «О состоянии законодательства в Российской Федерации» прозвучал следующий вывод: «Сегодня налоговые и неналоговые доходы местных бюджетов в совокупности не могут обеспечить формирование достаточной собственной доходной базы местных бюджетов. Они формируются в основном за счет финансовой помощи из бюджетов субъектов РФ, при этом около 95% муниципальных образований являются дотационными» [9]. Ради чего же тогда затевалась очередная реформа, очень дорогостоящая и хлопотная?

 Прошло время, но состояние дел в данной сфере ничуть не изменилось к лучшему. В 2010 г. в выступлении председателя комитета Государственной Думы по вопросам местного самоуправления Вячеслав Тимченко (ныне первый заместитель руководителя фракции «Единая Россия» в парламенте) прозвучали следующие цифры. Совокупные поступления в местные бюджеты от земельного налога и налога на имущество физических лиц (собственно местные налоги) составили всего 4% от общих доходов бюджетов муниципальных образований. Обратите внимание, что предложение Президента РФ о расширении перечня местных налогов, внесенное им еще в 2001 г., так и не было реализовано.

 За счет чего же тогда формируются бюджеты российских муниципалитетов? Со слов все того же В. Тимченко, на 40% доходные источники пополняются за счет отчислений от федеральных и региональных налогов. К примеру, от налога на доходы физических лиц. До 2012 г. эти отчисления для городских округов составляли 30%. В ноябре 2011 г. было принято законодательное решение сократить эти отчисления до 20%. Отчисления по НДФЛ для муниципальных районов были срезаны с 20% до 10%. В Свердловской области эти финансовые потери «ударили» по 67 городским округам и 5 муниципальным районам. Притом, что в регионе всего 94 муниципальные территории. Заметим, что в том же 2011 г. суммы штрафов, взимаемые за нарушение законодательства о безопасности дорожного движения, стали в стопроцентном размере зачисляться в бюджеты субъектов федерации (прежде направлялись в местные бюджеты) [10].

 Далее. На 46% бюджеты муниципальных образований формируются за счет межбюджетных трансфертов из бюджетов других уровней. Говоря проще, они зависят от финансовой помощи либо самой федерации, либо субъектов РФ. Она предоставляется в виде дотаций, субсидий или иных трансфертов, поступающих, в том числе по различным разрекламированным федеральным программам, вроде «Дороги России» или «1000 дворов».

 Сколько бы ни говорили о пагубности финансовой трансфертной политики, ничего не меняется. Кстати, федеральное законодательство о местном самоуправлении предусматривает существование, так называемого, отрицательного трансферта. Это ситуация, при которой у относительного благополучного муниципального образования, денежные «излишки» могут изыматься в бюджеты регионов с целью «выравнивания бюджетной обеспеченности» финансово несостоятельных муниципалитетов.

 Остальные поступления связаны, как правило, с неналоговыми доходами. К примеру, поступлениями от использования имущества, находящегося в муниципальной собственности. В крупных муниципальных образованиях они составляют 10-12%, что, конечно, является весомой прибавкой к «общему столу». Вместе с тем, Федеральный закон от 6 октября 2003 г. «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» предусматривает, что муниципальные объекты, не предназначенные для решения вопросов местного значения, подлежат перепрофилированию или отчуждению. В. Тимченко пишет в этой связи, что продажа таких объектов ведет к потере значительного и, главное, стабильного доходного источника [11]. В свое время, комментируя данную норму, глава Екатеринбурга А. Чернецкий назвал ее серьезнейшим ударом по муниципальной экономике. И это чистая правда.

 Естественно, что приведенные цифры среднестатистические, характеризующие общее положение дел в экономической сфере местного самоуправления. Где-то эти показатели лучше, где-то хуже, но в основном, конечно, последнее. Получается, что муниципалитеты целиком зависят от доброго (или наоборот) отношения власти государственной. Это обстоятельство как будто понимают все. В июле 2010 г., во время поездки по Дальнему Востоку, Президент РФ Д. Медведев так прокомментировал сложившуюся практику межбюджетных отношений: «Федеральная и региональная помощь не может быть системной. Она дает лишь кратковременный эффект. Поэтому государство должно и будет уделять дальнейшее внимание расширению и поиску налоговых источников для местных бюджетов» [12]. На деле же ровно наоборот. Выше уже говорилось о сокращении процентных отчислений по налогу на доходы физических лиц.

 Обратимся к еще одному аспекту самоуправленческой тематики: территориальной организации местного самоуправления. Она тоже оказалась, ну, если не совсем в тупике, то на распутье точно. Количественный рост самоуправляющихся территорий с 12 тыс. до 24,5 тыс., как и предполагалось, не учитывал научно обоснованных подходов к проектированию муниципального деления. Еще на этапе разработки Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» специалисты предупреждали, что минимальная численность жителей в поселении должна составлять не менее 30 тыс. человек. Только в этом случае налоговые сборы могли, хотя бы в минимальной степени покрывать расходные обязательства [13]. Между тем, российское законодательство допускает возможность создания муниципальных образований с численностью жителей, обладающих избирательным правом, не более 100 человек. Разница, без сомнения, колоссальная! «В результате, - признает уже цитируемый нами В. Тимченко, - оказались неучтенными не только перспективные тенденции, как растущая неравномерность расселения и усиливающаяся урбанизация, но и многие текущие факторы, включая ресурсную обеспеченность территорий и способность их к самостоятельному существованию, и главное – развитию» [11, с. 6-7].

 В общем, этого следовало ожидать. Упоминавшийся выше тезис о необходимости приближения местной власти к населению себя не оправдал. Преобразования, начавшиеся в 2003 г., в должной мере не учитывали мнения специалистов, не подкреплялись продуманными финансовыми и экономическими мероприятиями, а потому случилось то, что должно было случиться. Многие муниципальные территории сегодня оказались неспособными эффективно решать вопросы местного значения, предоставлять услуги населению, а именно эти критерии должны находиться в основе территориальной организации местного самоуправления. Не призывы во что бы то ни стало приблизить местную власть к населению, а холодный прагматичный расчет по формированию дееспособной, состоятельной власти, оказывающей реальную помощь, меняющей ситуацию в пользу граждан [14].

 Сейчас наблюдается обратный процесс – сокращение муниципальных образований, в первую очередь сельских как наиболее слабых территорий. Это главный тренд в местном самоуправлении наших дней. По данным бывшего министра регионального развития РФ В. Басаргина (ныне губернатор Пермского края), самостоятельно решают все вопросы местного значения чуть более 3,5 тыс. муниципальных образований, главным образом, городских поселений. Сельские поселения в большинстве своем не готовы осуществлять закрепленные за ними функции. Причина, по мнению экс-министра, все та же: необходимость учета экономического потенциала и перспектив развития муниципальных образований в Федеральном законе «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» не предусматривалась. В результате активизировались процессы объединения поселений. В отличие от прямолинейного В. Басаргина, тенденцию эту В. Тимченко именует наукообразно - «оптимизацией территории муниципальных образований, прежде всего поселенческого уровня». В 2010 г. муниципальных образований насчитывалось 23 940, годом позже – 23 323 [15].

 Очень коротко еще об одной теме – вопросах местного значения, составляющих предмет деятельности органов муниципальной власти. Когда принимался новый Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», за городскими округами закреплялись 27 вопросов местного значения, сейчас их больше 40. Фактически объем заданий муниципалитетов данного типа увеличился на одну треть. По другим самоуправляющимся территориям картина примерно такая же.

 Ну, и что скажет кто-то. Что за проблемы? При ближайшем рассмотрении их несколько.

Во-первых, перманентная законодательная лихорадка, этакий нормативный зуд, стремление реформировать все вокруг, которому нет конца. На муниципалитеты, как правило, возлагаются все новые вопросы местного значения, но при этом что-то изымается из их ведения. Последний пример из этой серии – перевод обязанности по организации медицинского обслуживания населения с муниципального на региональный уровень. При этом у субъектов федерации сохраняется возможность делегировать муниципалитетам полномочия по организации оказания медицинской помощи. Еще раньше изъяли функции опеки и попечительства, хотя впоследствии ее же и вернули, но не в качестве обязательного вопроса местного значения, а такого что ли довеска, браться за осуществление которого муниципалитеты могут по своей доброй воле. Разобраться в том, кто и за что отвечает, становится все трудней.

 Во-вторых, ненадлежащее финансирование новых обязанностей, которое тоже не поспевает за переменами. «Отсутствие прочных финансово-экономических основ, - разъяснял общественности В. Басаргин, - вынуждает поселения передавать полномочия на уровень муниципального района». По его же данным, чаще всего муниципальным районам передаются вопросы коммунального хозяйства, формирования и исполнения бюджетов (из-за отсутствия кадров), градостроительства и т.д.

 В-третьих, давно признается, что отдельные вопросы местного значения законодательно формулируются как «участие в решение вопросов местного значения». А какова мера этого участия, каковы полномочия по решению таких вопросов, в чем, наконец, они заключаются? Последние годы растет количество вопросов, где органы местного самоуправления должны осуществлять муниципальный контроль: лесной, водный, дорожный и т.д. Однако содержание такого контроля федеральный законодатель не раскрывает, предлагая сделать это самим муниципалитетам.

 Проблем действительно много, хорошо известных, давно накопившихся и, к сожалению, не находящих до сих пор разрешения. В чем здесь причина? Для ответа на этот вопрос предоставим слово известному специалисту в области местного самоуправления Александру Широкову. «Многолетнее существование практически всех названных проблем (сам он называет их несравненно больше), - подчеркивает Широков, - обусловлено отсутствием каких-либо результативных действий государственной власти, направленных на их решение. Власть должна либо сказать, что она готова предложения по совершенствованию местного самоуправления реализовать и начать это делать, либо честно поставить муниципальное сообщество в известность, что ничего делаться не будет» [16].

 Вряд ли сам А. Широков, да и все муниципальное сообщество дождутся какого-либо внятного ответа. Его не будет. Откровенно говоря, создается впечатление, что местное самоуправление воспринимается государственной властью как что-то досадное, не очень понятное, да и нужное тоже. К тому же едва ли философия централизованного управления, доминирующая все последние годы, оставляет место самоуправлению. Оно объявлено самым коррумпированным уровнем власти, любой глава муниципального образования сегодня – живая мишень для контрольных и надзирающих органов, «заточенных» на криминал. И хотя содержание ст. 12 Конституции РФ не менялось, и органы местного самоуправления по-прежнему не входят в систему органов государственной власти, на деле же оно тысячами нитей вплетено в ткань государственного организма.

Литература

  1. Стенограмма парламентских слушаний «Проблемы законодательства в области местного самоуправления» от 19 января 2001 г. // Местное право. 2001. № 2-3. С.7-12.
  2. Атаманчук Г.В. Нам не нужны виртуальные муниципальные образования // Российская Федерация сегодня. 2001. № 6. С. 34-35.
  3. Казанцев Н. Что упустил законодатель // Российская Федерация сегодня. 2001. № 4. С. 32-33.
  4. Выдрин И.В. Незаслуженные упреки // Выборы. Законодательство и технологии. 2002. № 3. С. 2-4.
  5. О ратификации Европейской хартии местного самоуправления: Федеральный закон от 11 апреля 1998 г. № 55-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 1998. № 36. Ст. 4466.
  6. Собрание законодательства РФ. 1996. № 2. Ст. 121.
  7. Собрание законодательства РФ. 1999. № 42. Ст. 5011.
  8. Путин В. Нужно вернуть престиж местного самоуправления // Российская газета. 2001. 28 февраля.
  9. Законодательное обеспечение реформы местного самоуправления // Самоуправление: теория и практика. 2007. № 4. С. 6-11.
  10. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации: Федеральный закон от 30 ноября 2011 г. № 361-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2011. № 49 (ч. 1). Ст. 7039.
  11. Тимченко В. О некоторых вопросах развития местного самоуправления в России в связи с реализацией Федерального закона № 131-ФЗ // Муниципальная власть. 2010. № 3. С. 6-10.
  12. Медведев Д. Государство должно и будет уделять внимание расширению и поиску налоговых источников для местных бюджетов // Муниципальная власть. 2010. № 4. С. 6-7.
  13. Глазычев В. Самоуправление на местности // Коммерсант. 2006. 28 сентября.
  14. Выдрин И.В. Новые тенденции в территориальной организации местного самоуправления // Российская юстиция. 2012. № 5. С. 7-11.
  15. Басаргин В. Минрегион России выступает за исключение «несвойственных местному самоуправлению полномочий» // Муниципальная власть. 2010. № 4. С. 8-9.
  16. Широков А. Местное самоуправление в новом политическом цикле: проблемы и перспективы развития // Муниципальная власть. 2012. № 6. С. 32-39.

Bibliography

  1. Transcript of the parliamentary hearings «Problems of legislation in the sphere of local self-government» from 19 January 2001 // Local law. 2001. № 2-3. P. 7-12.
  2. Atamanchuk G.V. We don't need virtual municipalities//the Russian Federation today. 2001. № 6. P. 34-35.
  3. Kazantsev N. That missed the legislator // Russian Federation today. 2001. № 4. P. 32-33.
  4. Vydrin I.V. Undeserved reproaches // Elections. Legislation and technology. 2002. № 3. P. 2-4.
  5. On ratification of the European Charter of local self-government: Federal law of 11 April 1998 No. 55-FZ // Collected legislation of RF. 1998. № 36. Art. 4466.
  6. Collected legislation of RF. 1996. № 2. Art. 121.
  7. Collected legislation of RF. 1999. № 42. Art. 5011.
  8. Putin V. To return prestige in local self-government // Rossiyskaya gazeta. 2001. February 28.
  9. The legislative reform of local self-government // Self-administration: theory and practice. 2007. № 4. C. 6-11.
  10. On amendments to certain legislative acts of the Russian Federation: Federal Law № 361-FZ of 30 November 2011// Сollected legislation of RF. 2011. № 49 (part 1). Art. 7039.
  11. Timchenko B. On some issues of the development of local self-government in Russia in connection with the implementation of federal law № 131-FZ // Municipal power. 2010. № 3. P. 6-10.
  12. Medvedev D. Should and will be given to improving and finding tax sources to local budgets // Municipal power. 2010. № 4. P. 6-7.
  13. In the bottom right of self-government area // Merchant. 2006. 28 September.
  14. Vydrin I.V. New trends in the territorial organization of the local self government // Russian justice. 2012. № 5. P. 7-11.
  15. Ministry of regional development Basargin favoured the deletion of the «term characteristic of local self-government» // Municipal power. 2010. № 4. P. 8-9.
  16. Shirokov A. Local government in a new political cycle: problems and prospects // Municipal power. 2012. № 6. P. 32-39.

Vydrin I.V.

The evolution of local government in Russia: results, problems and prospects

In the article, the author examines the evolution of Genesis of local self-government in Russia, highlighting the main stages of reforms, highlighting the problems and prospects of change forms of local self-government. The author provides a critical analysis of the views on the establishment and development of local self-government in Russia, considers the pros and cons of legislation in this area, peculiarities of local budgets and challenges of implementing powers to the local authorities.

Key words: budgetrevenuelocal governmentauthority.
  • Теоретические основы развития муниципальной экономики и местного самоуправления


Яндекс.Метрика